Когда я был маленьким, если бы мне кто-то сказал, что существует метод лечения детей с помощью собак и что я стану специалистом в этой области, я бы никогда в это не поверил! Плюс у меня аллергия на собак.
Однако жизнь сложилась так, что я выучился на кинолога и даже основал спортивный клуб, где практикуется этот метод лечения детей с особыми потребностями.
Для начала
Я Елена Пьянкова, вице-президент Московской федерации санного спорта, Московской областной спортивно-кинологической федерации санного спорта, основатель и директор инклюзивного спортивного клуба. «Шалопай Севера» и мама Юры, благодаря которой все это появилось.
35 лет назад у меня родился сын. И я был счастлив! Она всегда любила детей, умилилась сыновьями и дочерьми своих друзей. И вот мой собственный ребенок, и притом такой замечательный ребенок! Как я и просила — красиво!
Когда Юре было шесть месяцев, у него начались судороги. Мы подняли тревогу и начали бегать с ним по врачам. Врачи диагностировали эпилепсию и прописали лекарства.
Следующие месяцы жизни Юры были непростыми. Были случаи, когда у него были приступы каждые 15 минут. Самое страшное – это чувствовать себя беспомощным: ваш сын очень болен, ему нужна помощь, а вы не в силах защитить его от болезни, сделать так, чтобы этого не произошло. Все, что я мог сделать, это дать ребенку лекарство и ждать, пока приступ утихнет. А затем дождитесь начала следующего.
Со временем во время лечения судороги стали появляться реже. Юра становился все сильнее и сильнее физически, активно накачивая мышцы рук, день за днем раскачиваясь на арене. На прогулках я не просто гулял, а выбирал сложные места, чтобы подниматься и спускаться, укрепляя таким образом ноги.
Лекарства и укрепление мышц помогли: симптомы исчезли, мы стали забывать об эпилепсии. И тут случилась новая беда.
Юра, проснувшись, не сказал: «Доброе утро». Он вообще ничего не сказал. Словно он никого не видел и не слышал, он начал бегать влево-вправо, вправо-влево. Я стала читать ему вслух сказки и стихи, но он выхватил у меня из рук книгу, закрыл ее и продолжал носиться по квартире. Без единого слова.
Мы вернулись к врачам. В клинике нам назначили многочисленные обследования и консультации и пришли к выводу: Юра аутист.
Детей с ограниченными интеллектуальными возможностями обычно лечат специалисты-педагоги (логопеды). Однако эти специалисты зачастую предпочитают работать с детьми, у которых можно быстро увидеть результат их работы: с небольшой задержкой психофизического развития, с ДЦП, с сохранным интеллектом… Юра не смотрел на собеседника, не слушал , не отреагировал на обращенную к нему речь. Он просто бегал из стороны в сторону. В общем, он был «неинтересным» студентом, и вскоре все специалисты его бросили.
Занятия со специалистами
Стало понятно, что если я хочу улучшить своего ребенка, мне нужно искать не только хороших коррекционных педагогов, но и тех, кто будет работать с Юрой с полной отдачей.
Мы обращались ко многим специалистам, и когда сыну исполнилось восемь лет, логопед порекомендовал мне записаться в центр Ronald McDonald House Foundation (сейчас фонд носит другое название – благотворительный фонд «Семья Вместе»).
Юру приняли в группу, и мы начали заниматься. В то время у нас не было машины. Ехали на метро, это целая история — ехать от Коломенской до Крылатского. Говоря современным языком, это все еще квест! Утром неохотного Юру пришлось тащить к поезду, к метро, где было очень много людей. И убедитесь, что он оказался перед дверью, которая не открывается. В толпе людей, идущих на работу, сын экономил силы, поднимал ноги, чтобы не стоять самостоятельно, а чтобы толпа его держала, размахивал руками, снимал очки и срывал с людей ремни стоящий рядом. Я пытался отвлечь и успокоить, с переменным успехом. Поэтому мы пошли учиться 6 дней в неделю в учреждения для особенных детей. Их было немного…
В центре благотворительного фонда с Юрой постоянно работали коррекционные педагоги и специалисты по адаптированному физическому воспитанию детей с ограниченными возможностями.
Все это принесло результат: Юра стал дольше сидеть не прыгая, стал реже раздражаться и меньше бегал. Я до сих пор с любовью вспоминаю фонд, который организовал такую хорошую программу для детей-аутистов.
Когда Юре исполнилось 18, мы купили дачу и поехали туда жить – ведь с его диагнозом жить на природе и гулять в поле, когда захочешь, дышать свежим воздухом легче, чем в шумном и душном городе.
{"@context":"https://schema.org","@type":"ImageObject","url":"https://img.7ya.ru/pub/img/28780/dog.webp","width":"800","height":"1067"}Юра с собакой» title=»Юра с собакой»/>Спортивные мероприятия
Спорт всегда играл важную роль в жизни нашей семьи. Мой второй муж, тесть Юры, — чемпион СССР по академической гребле. Людям с психическими расстройствами полезны физические упражнения. Мы пытались уговорить Юру заняться спортом. Но бегать одному скучно, особенно когда у тебя нет мотивации это делать. Поэтому на 20-летие мы купили сыну собаку — аляскинского маламута весом 40 кг. Они назвали ее Роксаной.
С этого момента началась история Юры как спортсмена.
Сначала мой сын не мог пробежать даже 100 метров. Ведь при аутизме человек не смотрит по сторонам и у него нет мотивации ни к чему. Во время бега Юра врезался в заборы и стены, споткнулся и упал. Были проблемы и с катанием на лыжах: у аутистов есть такая особенность: страх перед внешним миром и огромное желание уберечься от неожиданных падений. Поэтому, когда лыжи начали буксовать, Юра сразу же специально упал, чтобы не упасть неожиданно и непредвиденно. Шестилетнее обучение моего сына катанию на лыжах ни к чему не привело. Он научился снимать их, держать над головой, ползать с ними на четвереньках – что угодно, только не кататься.
Сейчас Юра бежит легко, почти наперегонки, преодолевая 5, 10, 15 км. В 2014 году компания Coca Cola выбрала его сына и его верного аляскинского маламута Роксану нести факел Олимпийского огня номер 100. В музее-усадьбе «Архангельское» Юра и Роксана несли огонь Олимпийских игр в Сочи вместе с детьми и внуками Роксаны. трассу со своими владельцами и поддержали специальных спортсменов.
Дети-инвалиды
Когда я увидел значительный прогресс у моего сына, мне захотелось помочь другим детям. Мы пришли в детский дом Южное Бутово и сказали, что хотим работать с их воспитанниками. Директор ответил: «Мы являемся государственным учреждением и среди наших партнеров мы хотели бы видеть не частных лиц, а организацию. »
Организация? Без проблем! Мы получили аккредитацию в Минспорте и я приехал в детский дом как представитель Московской областной спортивно-кинологической федерации ездового спорта.
Наша команда начала работать с детьми-инвалидами в 2014 году. Ребята начали учиться общаться с собаками, понимать и контролировать их. Бежать было легче; катание на лыжах, как и в случае с Юрой, создавало ряд проблем. Вот и тренер спортивной базы, посмотрев на наших особенных лыжников, вынес неутешительный вердикт: «Что-то получится только через 2 года.» Потом ребята собрались все вместе и тренер грустно сказал: «Может быть, через 3 года.» А следующие соревнования должны были состояться через 2,5 месяца в Мурманске! Нас ждал Северный Фестиваль!
Мы начали активно готовить ребят к соревнованиям самостоятельно. И нам – и им – это удалось! Через 2,5 месяца мы привезли на соревнования в Мурманск наших первых юных спортсменов, они пробежали свой первый километр трассы с собаками — да так, что заместитель министра спорта Мурманской области сказал: «Я не вижу инвалидов, я вижу настоящие спортсмены.
С тех пор мы начали тренироваться в организации и участии в соревнованиях, где специальные спортсмены выступают совместно со стандартными спортсменами. Те, у кого больше трудностей, участвуют в детских и адаптивных стартах, а особым стартовать помогают обычные спортсмены и их собаки.
Перед Covid 2019 на Чемпионате Москвы по дисциплине «Дог-кросс» дети-инвалиды заняли первые 3 места! А один из наших воспитанников, Максим Кузнецов, воспитанник детского дома Южное Бутово, вошел в пятерку сильнейших каникроссеров России на Чемпионате России.
Инклюзивный клуб «Северный небрежный»
Так родился наш инклюзивный спортивный клуб «Неряхи Севера». Здесь мы занимаемся реабилитацией людей с психическими расстройствами с использованием дисциплин санного спорта и методик канистерапии. Под этим термином подразумевается метод лечения ребенка посредством игры с собакой.
В 2021 году я выступал на Всероссийском спортивном форуме «Живу спортом» и рассказывал о нашем профессиональном опыте. Нашу работу высоко оценили Министерство спорта РФ и другие кинологи. А совсем недавно наш отец Алексей Панков представил проект на Петербургском экономическом форуме 2024 и также получил похвалу от специалистов и заинтересованных лиц.
Я много лет работаю с собаками и отношусь к ним так же, как к людям. О них хочется заботиться, потому что они не осуждают, не злятся, они просто любят. А для детей, которые приходят в наш клуб, собака – настоящая рука помощи, четвероногое лекарство. Никакого преувеличения.
Моему сыну скоро исполнится 35 лет. Он активно участвует в нашей работе — помогает и самое главное все понимает и адекватно реагирует, хотя еще и не разговаривает. Юра полностью социализировался, и я иногда даже забываю, что раньше все было по-другому.
Когда меня спрашивают, чем мы занимаемся в нашем инклюзивном спортивном клубе, я отвечаю: «Помогаем детям побеждать». Ребенок с инвалидностью, возможно, и не чемпион, но он просто учится делать первый шаг, говорить первое слово. И для него каждое занятие – маленькая победа над собой, над болезнью. Это возможность реализовать себя и быть нужным и важным для людей, для общества.
.jpg)
